Писала ты, верна своей судьбе,
Отец — профессор, он пример тебе.
Филолог он, искусство — ипостась,
Стихи и музыка — семейства страсть.
Марина с детства дневники вела,
Эпоха уходящая мила.
Любовь, свобода мыслей ведь важны,
Там много нежности, они вольны.
Сергей Эфрон влюблён, всегда вдвоём,
И через год их свадьба: «Заживём!»
В столе стихи уже десяток лет,
Разочарована — свободы нет.
Двух дочерей она отдаст в приют,
Жесток такой поступок, не поймут.
От голода трёхлетку хоронила,
Себе сама всё это не простила.
Хотелось быть счастливой, изменяла;
Реальная жизнь «сказку» отметала.
«В аду быть!» — пылким сёстрам говорила,
Пришлось стихи самой печатать было.
Считала, стыдно их в журнале издать,
Пришлось ей первые стихи послать.
Среди поэтов славу принесло,
И время старой жизни вмиг ушло.
И «белое движение» влечёт,
Хоть старый мир в небытие идёт.
Романтика, стихийность — катастрофа,
Эфрон был в белой гвардии — Голгофа!
Его она героем называет,
И ничего жена пока не знает.
Вот едет в Чехию, потом в Париж,
И где-то роды, будет сын — крепыш.
Во Франции с почётом принимают,
Поэтом лучшим русским называют.
Семнадцать лет вне Родины жила,
Мечтает, чтобы Москва их приняла.
Как много книг за рубежом издали,
В Елабуге лишь переводы ждали.
Эфрона, как врага, арестовали
И очень скоро там же расстреляли.
И дочери арест пережила,
А в сорок первом с жизнью счёт свела…
От чувств её головушка устала,
Цветаевой свободы не хватало.
26 сентября 2024 г.
Аллина Лунина.
Цветаевой свободы не хватало
Примерное время на чтение: 1 минута
