(вспоминает Иван Петрович Присяжнюк, участник ликвидации аварии на ЧАЭС)
— До призыва в Чернобыль я работал в колбасном цехе Динского хлебзавода. Призвали меня 15 мая 1986 года, и пробыл я на ликвидации последствий аварии до 20 августа 1986 года. Надо сказать, что поехал с воодушевлением, считая, что кто, если не я, поможет стране в такую тяжёлую минуту? Жена Людмила осталась дома с четырёхлетней дочкой Леной и годовалым сыном Володей, и ей было труднее, чем мне, мужчине. Так как у меня была санитарная книжка, и я был связан с приготовлением еды, сразу назначили поваром на кухню.
Приключения начались уже в дороге. В наших вагонах наспех оборудовали полевую кухню, грелся чай, кипела вода в котлах для приготовления еды, поэтому было очень жарко, хотя почти постоянно была открыта дверь с одной стороны вагона. Решили мы, несколько кашеваров, открыть и с другой стороны двигающуюся по роликам тяжёлую дверь. А полозья этой двери подгнили, и она повисла на «честном слове». Как мы смогли, вцепившись мёртвой хваткой в тяжёлую дверь, удержать её от падения на пути следования встречного поезда, остаётся загадкой. Помню, что уже на очередной остановке поезда мы повесили дверь на место и больше её не трогали.
По приезду на место нашему командиру стало известно о происшествии с висевшей на волоске вагонной дверью, но нас не наказали, видимо, решили, что повторно никто не отважится на такие эксперименты. А наш пот и стёртые до крови руки — напоминание о необходимости соблюдения техники безопасности!
Работа в лагере вспоминается как постоянный круговорот: подъём в 4–5 часов, разжигаем дрова и ставим шесть котлов по 300 литров. Дома на газе чайник не сразу закипает, а там такой объём! У каждого свои обязанности: на подвозе воды на спецмашине — Фёдор Кравченко, хлеборез — наш «большой Вася», так любя называли неунывающего Василия Велигуру, и Васыл Джумаян, помощники — Виктор Бондарев и Прокофий Кормильцев. Все крутились как белки в колесе, чтобы ни один ликвидатор не остался голодным, хотя запоздалые и уставшие ребята, бывало, только к отбою прибывали с выполнения задания. Пока за последними уберешь, котлы и утварь почистишь, несколько часов на отдых, и всё по новой! Наши снабженцы знали, что «голодный боец — плохой боец».
Жизнь после Чернобыля складывалась по‑разному. Казалось, только жить и радоваться подросшим детям, но умерла моя жена. Но я богатый дед, у меня четверо внуков, хочется помогать детям поставить их на ноги и на их свадьбы испечь торты, ведь я — повар! А ещё бывает очень обидно, что забыли Европа об освобождении от фашизма нашими дедами и опять подняла голову недобитая бандеровская нечисть. Забыли они, как мы, ликвидаторы, не жалея своих жизней и здоровья, помогали братскому народу Украины…
Записала Ирина Криничная.
Ваня, молодец! Интересно и бодро о себе. Автор книги, я так понимаю, только записывала ваши воспоминания.
Да, верно сказано, что украинцы оказались «Иванами, не помнящими родства». Из-за этого они разгневали Бога, и он стал слать на них беды. Не давали они покоя братскому народу России, не ценили, что сделала для них вся страна, ведь они и прибалтийцы жили лучше всех. Сколько заводов и фабрик им построили советские люди. Негоже воевать против своих бывших граждан. Должны смириться, пока не совсем поздно. Терпение у наших закончилось. Получают по полной! Героические люди оставили своё здоровье в Чернобыле. Сколько людей ушли в мир иной. Здоровья Вам, Иван Петрович. Таких, как Вы, не сломить.
С большим интересом прочитала об Иване. Он не только талантлив, он цельная, мужественная личность. А творчество лишь подчёркивает его многогранную натуру, романтичную и восприимчивую душу.